«До 1937 года здесь служба была, — Александр Константинович Ивонтьев обводит взглядом внутреннее убранство храма. Мы сидим на лавочке у стены. Народа нет, тихо. В окна бьет свет, пылинки в лучах играют… — Однажды пошел народ крестным ходом, а в это время в селе собрались комсомольцы. Выпили — закидали прихожан и батюшку камнями. Те в ужасе спрятались в храме. Ушли комсомольцы только к вечеру. И на следующий день, можно сказать, закрыли храм. Такое лихое время было».
Когда через много лет Казанскую церковь в селе Брилякове Городецкого района восстанавливали, Александр Константинович был в числе активистов, в приходском совете, по-простому — в «десятке».
— Ходил по заводам, по колхозам, выпрашивал транспорт, материалы, — так объясняет он свой вклад в возрождение храма. — Материала много надо. Мы собирались и всем миром восстанавливали. Сначала даже не верили, что поднимем такое дело, а потихоньку все и сделали, в 2001 году храм освятили. У нас народ довольно активный был, безбожие уж всем надоело.
«Ученый зоотехник» и сын своей родины
По образованию он зоотехник. По натуре — балагур, замечательный рассказчик, народный поэт и писатель-сказочник, эрудит, журналист (его статьи о Великой Отечественной войне не раз печатались в районной газете). Настоящий самородок!
— Биография у меня самая обыкновенная, — начинает свой рассказ Александр Константинович. — Родился в 1940 году близ Катунок, окончил сельхозинститут. «Ученый зоотехник» — так у меня в дипломе написано. Поработал на целине, в Кустанайской области. У меня там было 2000 овец сулукульской породной группы, да 300 быков. В глухом ауле жил. На центральную усадьбу (где центр колхоза) я не пошел. Люблю где поглуше. Там, конечно, совсем глухие места. Отары, чабаны, да еще бандеровцы ссыльные… После войны их туда сослали, но они жили хорошо: дома крепкие, улица что проспект. Друг за дружку держались и творили, что хотели. Однажды расстреляли отару овцематок — и ничего. Советской власти почитай что не было — глушь! Там я недолго поработал — взяла тоска по родине.
На целине у меня искушение было. Ко мне по-отечески очень привязался один из чабанов, казах Турлубек. Я их семью тоже полюбил. И они решили меня усыновить. А я думаю: как же? Я православный человек, у меня живые родители, и вы меня будете усыновлять? «У нас, — говорю, — по православию так не положено». — «У нас, мусульман, положено. Будешь, — говорят, — нашим сыном названным». Склоняли меня принять мусульманство, но я на это, конечно, не пошел. Нет-нет, ни в коем случае! В душе-то я все время оставался православным.
Хороша, вообще-то, целина — красивейший край, стечение наций, кому важно — и разжиться можно было, но… не моя стихия. Вернулся домой. Родные пейзажи душу греют.
— В последнее время я работал метеорологом, — продолжает наш собеседник, — наблюдателем на нашей речке Узоле. Есть такая Верхневолжская гидрометеостанция, а у них тут пост. На этом посту я и работал, уровень воды наблюдал, скорость течения и так далее. А Узола она ох какая! Однажды в разлив у меня лодку бревном разбило. Она мгновенно потонула, а я спасался на дереве. Разлив — в полтора километра. Красотища такая, ширь! Это самая красивая река во всей Нижегородской области! Посидел я немного и стал на помощь звать.
Краевед, хозяйственник и артист
Александр Ивонтьев прекрасно помнит и разрушение церквей, и преследования священников. Но своих воспоминаний ему мало — он собирает истории ветеранов. Сначала опрашивал односельчан, потом стал ездить по разным селам района.
— У меня был чудесный сосед — Иван Александрович Пушкин, учитель, вдовый. Однажды он пригласил меня на бревнышко посидеть вечерком и расчувствовался. Стал рассказывать, как он воевал в 1942 году под Харьковом, как в плен попал. Я вечер слушаю, второй слушаю… Потом побежал по библиотекам, в военкомат съездил — никакой информации о том, что он мне говорит. И я понял, что, пока живы эти деды, надо их записывать.
Истории хранят не только люди, но и сам бриляковский храм.
— В нашей церкви есть пострадавшие за веру. В XIX веке тут жил священник Полиен Постников. У него было девять сыновей, и все они тоже приняли сан. Аполлон Полиенович служил в нашем храме. В 1936 году его расстреляли. Как церковь закрыли, сделали в ней картофелехранилище. Потом, года через четыре, решили оборудовать поликлинику. Вот где мы сейчас сидим — был кабинет зубоврачебный. А церковные помещения — одно было под роддомом, а в другом — больница. С кладбищем церковным что сделали? Сад посадили на могилках-то! Когда власть сменилась, все кинули на произвол судьбы. Не стало поликлиники, а некоторых лукавый вот как смущал — стали церковь покупать. В смысле, здание. Но Бог не допустил. И поджигали, и разбивали здесь все. В конце концов довели до полуразрушения. Потом появился священник — отец Александр Страхов, он и теперь, слава Богу, здесь служит. Все началось с собрания в Доме культуры… Я, честно говоря, хотел было остаться в сторонке, но наши «девушки» меня уговорили. Решили восстанавливать храм, меня хозяйственником назначили. Но сначала нам дали помещение, и мы сделали молельный дом. Батюшка Александр меня наставлял на путь истинный. Но я никогда ведь безбожником-то не был. Хоть и воспитан в коммунистическом духе, и политинформацию в колхозе проводил. Еще в пионерах ходил молиться. Моя крестная, Анна Никитична Большакова, всегда тайно водила меня в храм. Я пионерский галстук прятал в карман, и мы ходили. И крестили меня тоже тайно. В соседней деревне Шадрино. Батюшку звали тоже Александр, как нашего.
…Цветы, которые посажены возле Казанского храма в Брилякове, — это тоже труды Александра Константиновича Ивонтьева. Да еще балалаечник он, и споет не хуже артиста. Хоть на русском, хоть на украинском, хоть на татарском (правда, тут он только детские песенки знает), по-немецки может что-нибудь исполнить. Только бы обстоятельства были соответствующие. Сейчас он, понятно, веселиться не станет — Великий пост. А придет Пасха — милости просим в Бриляково. В честь Светлого Христова Воскресения наш герой хорошую песню споет. Может, даже собственного сочинения.
Надежда Муравьева
При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской митрополии обязательна.
