В конце марта в церковно-археологическом музее Нижегородского Вознесенского Печерского мужского монастыря откроется выставка, приуроченная к юбилею со дня рождения единственного Великого архидиакона Константина Розова, чей голос заставлял восхищаться сотни и тысячи людей, от рабочего до государя-императора.
Не усидеть в столице
Сегодня уроженца Симбирской губернии Константина Васильевича Розова мы бы назвали нижегородцем. Его родное село Жданово относится ныне к Пильнинскому району. Бывал он и на Нижегородской ярмарке, и в Вознесенском храме на Ильинке: и там, и там давал благотворительные концерты в пользу голодающих Поволжья.
В Москве, где он жил постоянно, будучи клириком Успенского кремлевского собора, он был участником знаковых событий общественной и церковной жизни. Об этом рассказывают фотографии, представленные на выставке. Вот он идет в крестном ходу по случаю Бородинских торжеств в августе 1912 года, вот — на закладке здания для солдат, получивших ранения и увечья во время Первой мировой войны.
Самый звучный голос в столице — он сам и будет зачитывать манифест императора Николая II о начале войны с Германией, а несколько лет спустя провозгласит имя первого за 200 с лишним лет Патриарха, избранного Поместным собором Русской Православной Церкви.
Задолго до этих событий Константин Васильевич будет удостоен личного подарка от самодержца. Николай II преподнесет ему часы, пригласит переехать в Петербург и служить в домовом храме при Зимнем дворце. «При дворе» отец Константин пробыл всего два с половиной года: столичная жизнь пришлась ему не по душе, и он сам написал прошение о переводе его обратно, в Москву. А царский подарок отцу Константину придется продать. Произойдет это в первые послереволюционные годы, когда гражданам теперь уже нового государства, особенно священнослужителям, жить будет очень тяжело. Служить в лоне обновленческой церкви великий архидиакон отказался, и несмотря на то, что сам в то время испытывал нужду, старался помочь ближним.
Сохранилась дневниковая запись старшего хранителя Государственного центрального театрального музея им. А. А. Бахрушина Владимира Михайловского о том, как он случайно встретил отца Константина на улице, и тот предложил ему хлеба, в котором Михайловский очень нуждался: «Он стал убеждать, говоря, что у него хлеба вдосталь. Добрые люди снабжают его им в избытке, и он счастлив бывает, если может поделиться с голодным. Его слова были так убедительны, что я не мог больше отказываться, тем более что был очень голоден, и согласился принять.
Зайдя под ворота, он вынул из сумки большую булку из просфорного теста, такую вкусную, о какой в последнее время можно было только мечтать».
В сложившихся условиях архидиакон активно развивал концертную деятельность: не оставляя церковного богослужения, стал солистом Московской государственной академической капеллы и концертировал вместе с артистами Московского Большого театра и Петрограда в городах России. В его репертуаре появляется много светских песен. Брошюры с нотами некоторых произведений, исполненных архидиаконом, — среди экспонатов выставки.
Кафтан, пластинки, книжный раритет…
В семинарии Константин Розов не был в числе отличников, но его природные способности к пению преподаватели отмечали с первого курса: его сразу зачислили в архиерейский хор и, конечно, по пению у него стояли только пятерки. На выставке можно увидеть, в каком облачении пел в то время отец Константин: кафтан певчего реконструирован и исполнен специалистами епархиального ателье.
— Они встречались с Федором Шаляпиным, их сравнивали друг с другом, но конкурентами они не были, потому что у каждого была своя тональность. Интересно, что про них обоих складывали легенды: вот Шаляпин исполнил свою оперную партию так, что свечи погасли. Или Розов спел в храме так, что свечи погасли. Но это говорит о том, какое потрясающее впечатление эти два певца производили на людей своим талантом, — прокомментировал настоятель нижегородской Вознесенской Печерской обители, организатор выставки, автор книги о великом архидиаконе Константине Розове архимандрит Тихон (Затёкин).
Мощный бас архидиакона записан на пластинках, которые представлены в экспозиции. Изделия были выпущены фирмой «Граммофон» Эмиля Берлинера. Примечательно, что на русский рынок пластинки вышли не со своим узнаваемым торговым знаком — собакой, слушающей граммофон, а со специально созданным для России — пишущим Амуром. Константин Васильевич, заключив договор с этой фирмой, уже не имел права записываться где-либо еще.
На выставке представлены также предметы мебели и фисгармония из дома его отца — священнослужителя Василия Розова.
Архимандриту Тихону удалось достать для экспозиции редкое издание начала XX столетия — книгу приват-доцента Московского университета Евгения Малютина «Болезни горла и их лечение». Известный отоларинголог изучал особенности строения нёбного свода и его влияние на певческий голос.
— Когда это издание готовили, то обратились к известным певцам, в том числе и Розову. У них делали слепки с верхнего нёба, чтобы исследовать физиологические особенности вокалистов, — пояснил отец Тихон.
Константин Розов умер, когда ему было всего 49 лет. Непростые условия жизни отразились на его здоровье.
— Его звали к себе все. Все хотели, чтобы он спел на каком-то мероприятии или богослужении. Он был человек открытый и никому не мог отказать. Даже когда он попал в больницу с тяжелейшим бронхитом. Врачи и медсестры попросили его спеть, и он спел из последних сил, а через несколько часов отошел ко Господу. В это время Патриарха Тихона выпустили из заключения, и Святейший его отпел, — рассказал архимандрит Тихон.
Золотой голос Церкви умолк навсегда 30 мая 1923 года. За гробом шла длинная вереница людей, которые навсегда сохранили воспоминания о нем как о человеке, священнослужителе и талантливом исполнителе. И эта память вместе с записями его прекрасного голоса жива по сей день.
Подготовила Дарья Петрова по материалам, предоставленным архимандритом Тихоном (Затёкиным)
При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской митрополии обязательна.
